В декабре вице-премьер РФ Юрий Борисов, отвечающий за оборонно-промышленный комплекс, заявил, что российский военпром, в котором заняты 2 млн человек, ждет сокращение гособоронзаказа. Вместо этого к 2025 года отрасль должна треть продукции выпускать в гражданском секторе. Что ожидает оборонную промышленность Саратовской области, рассказал гендиректор АО «Саратовский электроприборостроительный завод имени Серго Орджоникидзе»  Дмитрий Ханенко.

— Насколько реальны эти цифры?

— Гособоронзаказ действительно будет сокращаться и предприятия ОПК должны будут диверсифицировать производство. И вы или присоединяетесь к этой стратегии, или окажетесь за бортом. Другое дело, что нужно учитывать некоторые обстоятельства.

Во-первых, процесс создания продукции гражданского назначения и военного принципиально отличается. В военной области, если вы правильно обосновали цену заказчику и прошли все экспертизы, то получите за вашу продукцию все запланированные деньги. В гражданке на первом месте стоят не ТТХ и ТУ, а потребительские свойства изделия, и абсолютно всё определяет конкуренция.

Во-вторых, экономика исполнения ГОЗ устроена таким образом, что предприятия выглядят как натуральные хозяйства и разве что не копают руду, так как законодательство позволяет делать наценку на услуги сторонних организаций 1%, а на свою работу 20%. Соответственно, чтобы получать максимальный доход, нужно делать все самим, в то время как в рыночной экономике максимальный доход вы получаете, снижая издержки.

В рыночной экономике конечный продукт и его рынок, то есть продукт и объём продаж – первичны, а технологии вторичны. Так что мышление исполнителя ГОЗ и мышление работника рыночного сектора – это две совершенно разные планеты. Поэтому выпускать одними руками и утюг, и гранатомёт невозможно. В-третьих, есть такой очень справедливый парадокс: богатые не хотят, бедные не могут.

То есть предприятия, которые неплохо себя чувствуют в системе гособоронзаказа, да если еще и преодолели порог входа на рынок вооружений, вряд ли с большой радостью будут отвлекаться на создание гражданской продукции. А предприятия, которые уже сегодня испытывают сложности с загрузкой, скорее всего, переживают кризис и по всем критериям просто не подходят для инвестирования. Банки и другие финансовые институты их просто не рассматривают. В-четвертых, заводы в системе ГОЗ имеют, как правило, узкопрофильное оборудование и эффективно использовать его для других целей нельзя.

— Работа СЭЗ им. Серго Орджоникидзе связана больше с авиацией и ВКС. Эти рынки будут сокращаться сильнее всего, так как уровень модернизации уже высок. Что будет делать предприятие? Каковы планы вашего головного концерна?

— Мы опираемся прежде всего на свои компетенции. В первую очередь это знания, управленческие навыки, сплочённая команда. В спектре имеющихся знаний мы выбираем направления, которые для нас наиболее близки, чтобы максимально вовлечь интеллектуальный задел.

Так родился проект локализации производства высокоответственных систем связи стандарта DMR компании Leonardo. Продажи базовых станций этого стандарта позволяют полностью заместить выпадающие доходы от продаж военной техники.

Сразу оговорюсь, что работа над этим проектом началась за долго до первых разговоров о сокращении программы вооружения. Это позволило нам подойти к изменившимся условиям подготовленными. Можно ли этот опыт поставить на поток? Пожалуй нет. Сейчас времени почти не осталось, людей найти и сплотить еще возможно, а вот денег для инвестиций в стране не найти.

— Россия занимает второе место в мире по экспорту вооружений и держит 22% мирового рынка, портфель экспортных контрактов достиг 55 млрд долларов. А ощущает ли СЭЗ им. С. Орджоникидзе прирастание экспортных контрактов? Сказывается ли это на выручке предприятия?

— Чтобы конкурировать на международном рынке, нужно иметь соответствующую продукцию потратить на её создание, сертификацию, продвижение с десяток лет и сотни миллионов рублей. Важно понимать, что на этом рынке никто тебя не ждёт, а конкуренция, которая там действует, не всегда добросовестная.

С моей точки зрения в своих амбициях иногда мы заходим слишком далеко. Не удовлетворив спрос на своем внутреннем рынке, мы замахиваемся сразу на международный. Давайте заглянем в перечень импортозамещения Минпромторга. Это огромный рынок, который ждёт предложений. С этого мы и начали работу по диверсификации деятельности своего предприятия.

— Российским товарам обещано внимание со стороны госкорпораций, их даже обяжут покупать российское, но можно ли на них опираться?

— Давайте будем откровенными, никто никого в рай автоматически переселять не собирается. Посмотрите, что сейчас происходит в государственных корпорациях. Способных делают успешными, убыточных – ликвидируют, с процентом владения менее 50 — признают непрофильным активом и продают.

Госкорпорации делают то, что делает (должна делать) любая коммерческая организация — повышают свою эффективность. Для них не существуют отдельно взятых задач, как то — создание рабочих мест, пополнение государственного бюджета, несение бремени социальной ответственности. Они руководствуются своими Уставами и стратегическими целями которые им определили акционеры, а конечной целью для всех является получение прибыли и выплата дивидендов. Судите сами, до какой степени есть смысл чего-то ждать от госкорпораций.

— Сколько по-вашему стоит диверсификация военной экономики?

— Давайте посчитаем, во сколько она может обойтись самим предприятиям. Наши итальянские партнёры при создании своих систем связи потратили примерно 20 лет времени несколько сот миллионов евро. Наши китайские друзья, продвигая свои товары на российский рынок пользуется следующими мерами поддержки государства. Инвестиционный кредит сроком на 10 лет под 2% годовых, где первое погашение и уплата процентов через первые пять лет использования. Стоимость продукции, поставляемой на экспорт, полностью выкупается государством сразу после пересечении границы вне независимости от условий договора поставки. Как думаете, сможем ли с ними конкурировать на внешних рынках?

Для того чтобы сохранить рынок труда государству нужно не «удерживать» сотрудников на предприятиях, создавая искусственные условия поддержания устойчивости, усугубляя тем самым трудное положение, а открывать рынки и создавать условия для захода на них предприятий оборонно-промышленного комплекса.

Если предприятие сохранило свою дееспособность, то оно безусловно справится с этой задачей и воспользуется всеми возможностями. Без регулирования численности, конечно, здесь не обойтись, просто к этому нужно быть готовыми, постараться сделать так, чтобы этот переход был как можно безболезненнее для людей, но ещё важнее сохранить предприятия, которые восстановят потом свою численность при благоприятном исходе. Здесь важно чтобы прокуроры, трудовые инспекции, профсоюзы не нависали над менеджерами.

— На выплату процентов по кредитам предприятия ОПК ежегодно тратят 135 млрд рублей. Снижается ли закредитованность саратовской оборонки?

— Высокая закредитованость предприятий ОПК сдерживает их развитие. К такой ситуации привела несовершенная система финансирования ГОЗ. Предприятия сами из этой ситуации выкарабкаться не смогут. С одной стороны, безусловное обязательство исполнителя выполнить ГОЗ под страхом уголовной ответственности вне зависимости от оплаты, а с другой, не обязательность заказчика по своевременной оплате и авансированию.

Кассовые разрывы предприятия вынуждены покрывать за счет заемных средств. В этой ситуации привлечь дополнительные средства для инвестирования в диверсификацию деятельности просто не представляется возможным. Банкам сегодня практически нечего предложить в качестве долгосрочного кредитования под разумные проценты и залоги, они связаны регламентами ЦБ и почти полностью ушли с рынка инвестиций. Наше предприятие в этом вопросе не является уникальным и тоже несет бремя кредитной нагрузки.

— Всем известно, что бюджет страны небогат, свой гражданский самолет МС-21 никак выпустить не можем. А есть ли в стране коммерческие заказчики на тот хайтек, который делает авиакластер?

— Возвращаясь к вопросу строительства самолета МС-21, хочу согласиться с нашим Президентом в том, что денег было выделено на этот проект достаточно, сроки определены вполне реалистично. Проблемы здесь нужно искать в организации самого процесса. Одну из которых я вижу в том, что работу получает зачастую не тот, кто более компетентен, не тот, кто предлагает лучшую цену и сроки, а тот, кто как говорится ближе к телу.

В этом вопросе мешает корпоративный эгоизм и местечковый интерес. Пока эти проблемы не преодолеем ни о какой диверсификации речи быть не может. Должна быть здоровая конкуренция, пока её нет никаких денег не хватит и рыночный продукт не создадим.

В заключение скажу, что в моем интервью оказалось мало бравады и шапкозакидательства, но лучше точно определить точку, где мы находимся в этом вопросе, лучше правильно просчитать путь и необходимые условия успеха, оценить риски и избежать авантюрности. У меня есть твердая уверенность, что мы победим, так как рядом со мной мои коллеги, единомышленники, весь коллектив. А это уже сила!

САРАТОВ, «Бизнес-вектор»
21

Источник: arms-expo.ru

[ads-pc-1] [ads-mob-1]